СТОГЛАВЫЙ СОБОР

«Первые царские вопросы» посвящены прежде всего исправлению богослужения, совершаемого «не по уставу», обрядам, крестному знамению, необходимости учреждения института поповских старост, установлению контроля за иконописанием, определению размера венечной пошлины, необходимости исправления книг (см. Книжная справа), порядку выдачи антиминсов (существовавший противоречил «божественным заповедям» - «продажу чинят великую»).

Значительная группа вопросов посвящена мон-рям и монашествующим. Осуждаются те, кто принимают постриг «покоя ради телесного». Архимандриты и игумены определяют в мон-ри своих племянников, к-рые живут за счет обителей; настоятели с родственниками и «любимыми друзьями» разоряют монастырские села и похищают монастырское имущество, «старых слуг и вкладчиков изводят». По кельям ходят «жонки и девки» и «робята молодые». В мон-рях нет общей трапезы, насельники бедствуют. Монахи и монахини уходят из обителей и живут у «мирских церквей», ходят по миру с иконами, просят милостыню и деньги на сооружение церквей. Мон-ри получают вотчины и села от боголюбцев «на помин души», покупают вотчины и просят «угодья» у царя, имеют тарханные и льготные грамоты о беспошлинной торговле. Земли у мон-рей много, а число монашествующих осталось прежним или даже стало меньше, жизнь насельников в мон-рях становится все более скудной, монастырские строения опустели, а новые не сооружаются. Монахи живут в городах, судятся «о землях» и не выполняют свои обязательства перед вкладчиками («памяти не изправляют»). Монахи и монахини проживают в одном мон-ре. В особножительных мон-рях живут игумен и 2-3 монаха, рядом находятся миряне с женами и детьми и холостые. Священники, диаконы, дьяки и пономари с женами живут рядом с монахинями, а «убогие» монахи и монахини скитаются по миру - в мон-ри их не принимают. Старцы ставят келью или церковь, затем ходят с иконой по миру и у царя просят «ругу» и землю, эти небольшие мон-ри приходят в запустение либо по нерадению самих монахов, либо из-за разорения архиерейскими светскими чиновниками (десятинниками).

Затрагиваются темы финансовой недобросовестности церковных учреждений. За счет царской казны и средств «христолюбцев» содержатся богадельни, однако в них за взятки приказчикам живут «малобольные» «мужики з женами», а нищие, престарелые, больные скитаются и умирают без причастия и покаяния, «везде их гнушаются». Осуждается ростовщичество церквей и мон-рей. Ставится вопрос о необходимости организации выкупа пленных из «орд».

Поднята тема сохранения дотаций (руги), которые вел. кн. Василий III Иоаннович единовременно давал мн. церквам и мон-рям, как богатым, так и «убогим», и к-рые позднее стали постоянными. При этом ружные священники не выполняли своих обязанностей («ни панихид, ни молебнов, ни завтрени, ни часов, ни вечерни - ничего не поют в своих пределах»). У многих ружных мон-рей были «села и иные доходы», у ружных приходских церквей - села, огороды, сады, пожни, лавки.

Особое внимание уделяется злоупотреблениям в церковном суде: архиерейские светские чиновники (бояре, дьяки, десятинники) преследуют священников по ложным доносам, из-за чего церкви стоят пустыми, вымогают деньги как с духовных лиц, так и с мирян. Необходимо освободить священников «от десятинников тяжких поборов». Признаётся недопустимой практика, когда по несудимым грамотам отдельные церкви и мон-ри переданы из ведения епископского суда в юрисдикцию гос-ва.

Подвергаются критике священники, которые совершают богослужение (утреня, вечерня), крестят детей, венчают, отпевают «во одной патрахили без риз», за богослужением «поют безчинно», в церкви пьяные «стоят и бранятся», дерутся друг с другом. Миряне, видя такое поведение, «гибнут - тако же творят». То же происходит и в монастырях. Осуждаются проявления двоеверия среди церковных людей: просвирницы, получив деньги у прихожан на просфоры «о здравии или за упокой», над просфорой «приговаривают», как «арбуи в чуди» (языческие жрецы в племени чудь).

В «первых царских вопросах» выделяется запрещение служить вдовым священникам; указывается, что пономари и церковные дьяки не должны быть неженатыми и вдовцами.

Осуждаются пьянство, неблагоговейное поведение мирян в церквах (стоят «без страху», в головных уборах, с посохами, как на «торжищах, или на позорищах, или на пиру», разговаривают, «срамословят», глумятся). Христиане клянутся именем Божиим, ругаются «без зазору всегда всякими укоризнами неподобными, скаредными и богомерзкими речами». Следует бороться с такими грехами, как супружеская измена, распутство, содомский блуд, гордость и зависть. Не одобряется внешний вид мирян по образу «иноверных земель», когда христиане бреют голову, бороду и усы, носят одежду иноземного кроя. Поднимается вопрос о запрещении есть «давленину». Отмечено, что «ученики учатся грамоте» небрежно.

Возможно, уже в ходе соборных заседаний появились «вторые царские вопросы» (гл. 41). Они отличаются от «первых царских вопросов» формой и содержат не только вопрос, но и ответ. Во «вторых царских вопросах» многие темы, поднятые в «первых царских вопросах», получили развитие. Прежде всего это богослужебные вопросы: празднование памятей преподобных Евфросина (Елеазара) Псковского и Авраамия Смоленского, совершение таинства Крещения, порядок великопостного богослужения, совершение литургии за здравие и за упокой, соблюдение поста и т. д.

Значительно большее внимание во «вторых царских вопросах» уделено борьбе с народными суевериями и с проявлениями двоеверия: когда дети рождаются в «сорочках» (околоплодном пузыре), «сорочки» приносят священникам и просят класть их на престол до 6 недель; на освящение церкви приносят мыло и просят священников класть его на престол. На свадьбах «играют глумотворцы, и органники, и смехотворцы, и гусельники и бесовскые песни поют»; скоморохи ходят ватагами до 60-100 чел., по деревням у крестьян едят и пьют, воруют домашний скот и птицу, по дорогам грабят людей. Волхвы и чародейники используют отреченные книги, обращаются к астрологии. Осуждаются судебные поединки: «клеветники» крест целуют, на поле бьются и убивают. По погостам, по селам и по волостям ходят лживые пророки - «мужики, и женки, и девки, и старые бабы, нагие и босые, распустив волосы, трясутся и убиваются, говорят, что им являются святые Пятница и Анастасия» и велят христианам в среду и пятницу «ручного дела не делать» - не прясть, не стирать, не разжигать печь. Во «вторых царских вопросах» осуждаются пороки «служилых людей»: дети боярские и люди боярские играют в азартные игры, напиваются, не служат, от этого «всякое зло чинитца» - кражи, разбои, убийства. В Пскове в банях совместно «без зазору» моются мужчины и женщины, монахи и монахини.

Два вопроса посвящены иконописанию: изображению Ветхозаветной Троицы и изображению на иконах «Приидете, людие, Трисоставному Божеству поклонимся» и «Тихвинская Богоматерь с деяниями» царей, князей, святителей и «народи, которые живы сущи».

К теме монашества относятся вопросы о возможности захоронения монахинь, мирян (мужчин и женщин) в муж. мон-рях, монахов - в жен. обителях; о возможности для монахинь причащаться в женских мон-рях у мирских священников в отсутствие «игумена - отца духовного».

Неск. вопросов посвящено финансовым отношениям. Так, размер пошлины за выдачу различных грамот (благословенные, отпускные, настольные, епитрахильные (патрахильных), орарные (уларные)) должен быть во всех епархиях одинаковым. Необходимо запретить в Новгороде вымогательство прихожанами денег у новопоставленных священников и церковнослужителей, в Пскове владычные чиновники (наместники, дворецкие и дьяки) не должны брать деньги со священников, поставленных к ружным церквам.

И в «первых», и во «вторых» царских вопросах поднимается тема формы крестов на храмах.

содержатся в главах 6-40 и 42-98. Ответы сопровождаются многочисленными цитатами из Свящ. Писания, правил Вселенских и Поместных Соборов, святоотеческих трудов, Кормчих, поучений и посланий митрополитов и епископов, Житий, Служебников и др. Содержание соборных ответов отражает различные сферы общественной жизни Русского государства, прежде всего нравственные нормы и дисциплинарные правила для священно- и церковнослужителей, мирян.

В гл. 6 сообщается о повсеместном учреждении института поповских старост (протопопов) и десятских священников. Подробно описывается процедура выборов, обязанности и порядок деятельности поповских старост и десятских священников в Москве. Т. к. в Москве 7 соборов, то избирается 7 поповских старост из «добрых священников». Сто иереев («или как число вместит») избирают священника «разума духовного», знающего Свящ. Писание и добродетельного. Выбранный поповский староста назначает себе десятских священников, «достойных и искусных», от каждого храма. Поповских старост должен благословить на их деятельность архиерей. В других городах поповские старосты и десятские священники избираются, «где сколько пригоже в котором городе». «По селам, погостам и по волостем - только десятские священники». Поповские старосты обязаны осуществлять контроль за совершением богослужения и благочинием в своем округе, за поведением священнослужителей, последним запрещается пьянствовать, ходить в корчмы и на мирские праздники («позорища»), пренебрегать своими обязанностями и т. п. Старосты должны выявлять нарушения и докладывать архиереям, к-рые назначают наказания за проступки. Старосты обязаны проверять ставленые, отпускные и благословенные грамоты у приезжающих в Москву архимандритов, игуменов, протопопов, «священноиноков, священников и диаков». На поповских старост возлагаются также сбор венечной пошлины и обязанность следить за состоянием священных сосудов, антиминсов, книг и икон в храмах. Иконы должны поновляться, книги должны быть написаны с «правильных переводов», а ошибки исправлены. Кроме того, поповские старосты и десятские священники участвовали в суде архиерейских бояр и десятинников, поповские старосты получили право жаловаться на неправильные действия судей не только архиерею, но и царю. В дни главных праздников поповский староста участвовал в богослужении вместе с архиереем. Приобретение поповскими старостами определенных прав проходило за счет сокращения компетенции десятинников: по решению С. С. поповским старостам от десятинников перешли обязанности собирать «святительскую дань» и наблюдать за поведением священников.

Священники должны учить прихожан жить мирно с соседями, не красть, не клеветать, не сквернословить. Собор рекомендует священнослужителям в храме за богослужением читать прихожанам Евангелие толковое, сочинения свт. Иоанна Златоуста, Жития святых, Пролог. Запрещалось ложное крестное целование, употребление в пищу «удавленных животных», мытье в бане одновременно мужчин и женщин, совместное посещение бань монахами и монахинями, брак вдовых священников и др. (главы 6-8, 24, 27-34, 36-38, 69, 76-81, 83, 90, 91, гл. 41 - вопросы 18, 21, 28).

Большое внимание уделено вопросам собственности и доходов церквей и мон-рей. Запрещалось выносить из храма церковное имущество. Финансовые поступления приходских церквей складывались из платы за венчание, крестины и др. требы, плату запрещалось требовать. С собранных денег храм платил пошлину архиерею. Нельзя продавать места для погребения, требовать плату за постриг в монашество. Бедным церквам выдавались льготные и тарханные грамоты, к-рые частично освобождали их от уплаты пошлин. Архиереи должны следить за тем, чтобы мирские люди не ставили новых церквей, в то время когда старые церкви оставались без присмотра. Имена всех монастырских вкладчиков должны быть вписаны в синодик, чтобы монахи молились за них.

Церковную и монастырскую землю и недвижимость никто (ни царь, ни «вельможи») не имел права ни отдавать, ни продавать. Если у мон-ря достаточно сел и земель, то настоятели, строители и соборные старцы не должны у царя «излишнего просить», в т. ч. тарханные, льготные, несудимые грамоты, а также право беспошлинной торговли. В то же время С. С. обязал царя сохранить ругу, установленную вел. кн. Василием III «убогим» мон-рям «впрок» (постоянно). Сохранение руги мон-рям, к-рым она была дана «в приказ» (единовременно) и у к-рых есть «села и доходы», оставалось на решение царя Иоанна IV. Собор постановил отменить ругу и милостыню тем священникам и диаконам, к-рые ее получали в период «боярского правления» «без царского ведома» (главы 44-48, 50, 69, 70, 75, 76, 84, 97, 101, гл. 41- вопрос 31).

Стоглав определил возраст поставления во иерея - не младше 30 лет, во диакона - не младше 25 лет, а также размер пошлины за выдачу архиереем различных грамот (благословенные, отпускные, настольные, епитрахильные и орарные). Священники и диаконы должны были быть грамотными и «житием непорочные». В Стоглаве устанавливался порядок избрания архимандритов и игуменов. Митрополит, архиепископы и епископы избирают «каждый в своем пределе» архимандритов и игуменов в мон-ри «по цареву слову и совету» и по прошению братии мон-ря. Выбранного архимандрита или игумена посылают к царю. Если он «будет угоден» царю, то его поставляют. Избирают архиереи архимандритов и игуменов «ни по страсти, ни по любви, ни по мзде». Издержки на вино, свечи и трапезу по случаю поставления мздой не считаются (гл. 25, гл. 41 - вопросы 4, 14, 15, 86-89).

Очень подробно в Стоглаве обсуждаются вопросы богослужения: особенности богослужения в будние и праздничные дни, службы отдельным святым, пение «аллилуия», двоеперстие, таинство Крещения и отпевание. Указывается на порядок крестных ходов и ошибки в богослужебных текстах, читается предписание, чтобы «канонов вдруг не конорхали и не говорили по две вместе», т. е. осуждается «многогласие» - одновременное чтение и пение неск. текстов во время богослужения (главы 7-17, 31, 32, 35, 42, 96, гл. 41 - вопросы 5, 6, 9-12, 29, 32).

Неск. глав посвящено мон-рям и монашествующим. Собор запретил содержать в мон-рях детей и племянников архиереев и настоятелей, жить в мон-рях «голоусым ребятам» в качестве слуг, а также посылать их по селам для сбора пошлин, допускать женщин в кельи. Большое внимание уделено управлению мон-рем. Его осуществляли архимандриты и игумены вместе с соборными старцами, келарем и казначеем. Они должны были строго следить за поминанием имен вкладчиков, не допускать пьянства, соблюдать традицию общей трапезы (только больным и старым можно есть в келье). Монахи, за редким исключением, не имели права выходить из обители. Управлением монастырскими вотчинами должны заниматься «слуги добрые», обязательно женатые, и «старцы добрые». Архимандритам и игуменам запрещалось принуждать «слуг и всех христиан» устраивать пиры и делать подношения во время поездок монастырских властей по селам. Контроль за монастырской собственностью должны также осуществлять дворецкие царя по «книгам», к-рые отдавались настоятелям (архимандриты, игумены и строители). Собор запретил монашествующим бродяжничать и предложил переписать и разослать по общежительным мон-рям всех скитающихся иноков и инокинь: здоровых отдать «добрым старцам» «под начало» и послать на монастырские службы, старых и больных устроить в монастырские больницы. Царю и епархиальным архиереям в такие мон-ри следовало делать вклады. Собор запретил в одном мон-ре жить монахам и монахиням, служить иеромонахам в жен. мон-рях, не разрешил основывать пустыни и строить церкви без благословения епископа. Следуя рус. традиции, Собор позволил хоронить в муж. мон-рях женщин, в жен. обителях - мужчин (гл. 41 - вопросы 4, 30, 31, главы 49-52, 68, 71, 75, 82).

В 66-69-й главах впервые в истории рус. церковного права подробно описан механизм церковного суда. Этим главам предшествуют выписки из Свящ. Писания, апостольских правил, постановлений Вселенских и Поместных Соборов, законов визант. императоров, княжеских уставов, митрополичьих грамот, Кормчих и др. (главы 53-65), где обосновывается запрет князьям и боярам судить «священнический и иноческий чин», к-рый подсуден только архиереям. Структура суда устанавливалась достаточно сложная. Все духовные лица на территории епархии отныне подлежали суду архиерея, но фактически архиерей судил только настоятелей и строителей мон-рей. Приходское духовенство «опричь духовных дел», т. е. имущественные споры, проступки, судили десятинники и митрополичьи бояре, докладывавшие свои решения архиерею. В суде архиерея светские люди уже не участвовали. При пересмотре жалованных грамот в мае 1551 г. в грамотах, выданных монастырям, указывалось, какому архиерею подсудны настоятель и братия, а в грамотах архиерею определялся его суд над духовными лицами своей епархии. Имели место отдельные исключения (напр., Юрьев новгородский мужской монастырь).

Архиерей должен судить соборно по «священным правилам», не требуя подарков, устройства пиров и др. «почестей», кроме традиционно взимаемых пошлин. Царские несудимые грамоты противоречат «священным правилам», поэтому их не следует больше выдавать. В случаях убийства и ограбления дело передавалось светскому суду. Если кто-либо из духовных лиц судился с мирским, то дело рассматривал совместный суд из мирских судей и судей, назначенных архиереем, десятских священников и земских старост.

Подробно описан процесс судопроизводства: следствие, основанное на показаниях свидетелей, подача жалобы, ведение судебной документации, порядок поручительства и т. д. «Поле» (судебный поединок, древняя форма решения тяжбы силой) и крестное целование для «священнического и иноческого чина» не присуждались. Определены порядок взимания и величина судебной пошлины. Священников, диаконов и причетников в гражданских и уголовных делах по повелению архиереев должны судить святительские бояре с участием выборных старост поповских и десятских священников (сменяемых каждые 2-3 недели), городских старост и целовальников, а также земского дьяка, «которому царь прикажет». В городах и по «десятинам» сохранялся суд десятинника, при котором должны были присутствовать поповские старосты и десятские священники. Суд должен быть справедливым, без взяток, иначе участников суда ждали церковное и царское наказание (в т. ч. штрафы, ссылка).

Ряд соборных постановлений посвящен брачно-семейным отношениям и особенностям богослужения при различных случаях совершения таинства Брака (главы 18-24). Стоглав установил брачный возраст: для юношей - 15 лет, для девушек - 12 лет. Норма заимствована из Кормчей книги, в к-рую она попала из визант. права. Венчать предписывалось после литургии, запрещалось венчать ночью. Новобрачных следовало поучать, как жить православным по закону «от Божественного писания» (гл. 18). В соборных ответах, содержащих ссылки на Свящ. Писание, свт. Василия Великого, свт. Григория I Великого (Двоеслова), митр. Ираклийского Никиту Серреца, патриарха К-польского свт. Никифора I и примеры из истории Византии, запрещается вступать в брак более 3 раз. Второй и 3-й браки также считались нежелательными, поэтому на вступающих во 2-й брак налагалась епитимия на 2 года, на вступающих в 3-й брак, к-рый считался «законопреступлением», налагалась епитимия на 5 лет. Вступившему в 4-й брак запрещался вход в церковь в течение 4 лет, он не допускался к причастию 10 лет. Епископы и священники обязаны были при венчании следить за соблюдением канонически допустимых степеней родства («чтобы ни в кумовьстве, ни в сватовьстве, ни в роду, ни в племяни не поималися»). В случае обнаружения нарушения брак должен быть расторгнут, а на виновных - наложена епитимия (главы 46, 69). Дети должны почитать своих родителей, родители обязаны учить детей страху Божию, чтобы они жили «в чистоте, и покаянии, и в прочих добродетелях», не сквернословили и не празднословили (гл. 36).

С. С. дал подробные ответы на вопросы, связанные с языческими обычаями, ересями, суевериями и азартными играми. С. С. постановил, чтобы царь издал указ о запрещении «отреченных книг» (Рафли, Шестокрыл, Воронограй, Остромий, Зодей, Алманах, Звездочети, Аристотель, Аристотелевы врата), за изучение этих книг полагались «великая опала» и отлучение от Церкви. Необходимо запретить деятельность «лживых пророков», волхвов, чародеев и кудесников, языческие обычаи. Собор осудил обычай при освящении церкви приносить и класть на престол «сорочку» новорожденного ребенка и мыло. Священников обязали запрещать «скоморохам и глумцам» приходить к церквам во время венчаний. С. С. постановил, чтобы дети боярские и люди боярские «зернью не играли», по корчмам не ходили и жили бы по-христиански (главы 41, 90, 92, 93). Сочтено необходимым «учинить царскую заповедь», чтобы монахи и монахини, «строи», бабы и др. миряне со св. иконами не ходили; иконы следовало у них отнять и поставить в церкви, а их из городов выгнать (гл. 74).

На С. С. были рассмотрены вопросы выкупа пленных и призрения больных и немощных. Собор постановил выкупать пленных за счет царской казны. Если деньги в царской казне «разойдутся», то траты на выкуп пленных следовало «раскинуть на сохи». Царь должен дать распоряжение «описать» по городам всех «прокаженных и престаревшихся» и устроить в каждом городе для них мужские и женские богадельни. Предполагалось, что содержать богадельни будут «боголюбцы», ухаживать за больными - «строи здравые и бабы стряпчие». «Священникам добрым», целовальникам или «градским людям добрым» надлежало смотреть, чтобы «обиды от стряпчих не было». Священников обязали ходить в богадельни «поучать и наказывать страху Божию», причащать насельников и поминать их за богослужением (главы 72, 73).

С. С. ответил на вопросы, связанные с внешним видом православных. Собор запретил носить тюбетейки («тафьи»), т. к. это головной убор мусульман, стоять в шапках во время богослужения, стричь бороды. Архиереи, священно- и церковнослужители, монахи и миряне должны одеваться соответственно своему «чину», в «неподобны ризы не облачатися» и «излишними не украшатися» (гл. 41 - вопросы 1, 7, 8, главы 25, 26, 39, 40, 43, 73, 90).

С. С. уделил большое внимание иконописанию в условиях начавшегося уничтожения икон протестантами. Собор обязал митрополита, архиепископов и епископов заботиться об иконописании. Была предусмотрена система мер в этой области. Епископ избирает из иконописцев мастеров «над всеми иконописци смотрити»; архиерей должен наставлять мастера, последний приводит к архиерею своих учеников для оценки работы с ними, епископ регулирует их взаимоотношения.

В ответах на вопросы об иконописании Собор постановил, что иконописцы должны писать с древних образцов, как писали греч. мастера, прп. Андрей Рублёв и проч. «пресловущие» живописцы. Иконописец должен быть смиренным, кротким, благоговейным, «не празнословец, не смехотворец, несварлив, независтлив, не пианица, не грабежник, не убийца», хранить чистоту душевную и телесную, жить в законном браке. Под духовным руководством священника он должен жить в посте и молитвах, писать иконы по «образу и по подобию, по существу, смотря на образ древних живописцев, и знаменовати з добрых образцов». Таких иконописцев царь должен «жаловать», а архиереи - беречь и почитать «паче простых человек». Иконописец должен передавать свои знания ученикам. Если мастер из зависти к работе ученика будет его ругать, то архиерей «полагает» учителя под «запрещением». Живописец, к-рый «самовольством и самоловкою» пишет иконы не по образу и продает дешево простым людям - поселянам, невеждам, должен пойти учиться у «добрых мастеров», а если не научится и будет продолжать писать, должен быть наказан «царскою грозою».

На дважды прозвучавший царский вопрос о форме крестов С. С. ответил, что впредь кузнецы должны делать кресты по древним образцам, по концам «для крепости» приделывать по одному кресту, а не по 2-3. Примером является крест на Успенском соборе Московского Кремля, поставленный на поновленном при царе Иоанне IV куполе. На иконе Ветхозаветной Троицы следует делать подпись: «Святая Троица». На иконах известных греч. и рус. живописцев, таких как «Воздвижение Честного и Животворящего Креста», «Покров Пресвятой Богородицы», «Происхожение Честного Креста» и «Страшный Суд», представлены не только цари, царицы, князья, святители, но и «прочие народы многая множество всяких чинов» и даже «неверные» и «различные лики ото всех язык» (гл. 41 - вопросы 1, 7, 8, гл. 43).

«По царскому совету» на С. С. было принято решение о том, что в Москве и «по всем городам» протопопы и старейшие священники должны были выбрать священников и диаконов, в домах к-рых следовало устроить «книжные училища», куда все православные могли отдавать детей. Учить следовало не только грамоте, но и церковному пению. Учение должно оплачиваться родителями учеников (главы 25, 26).

Решения С. С. должны были способствовать укреплению Русской Церкви, ее единению с властью и обществом («всякому розгласию отныне далече быти повелеваем, всякому же согласию и единомыслию содержатися в нас»). В решении поставленных на С. С. задач унификации церковной жизни, богослужения, борьбы с общественными пороками Церковь должна была самым тесным образом взаимодействовать с царем. Идея симфонии «священства» и «царства», пронизывающая Стоглав, основана на соблюдении царем «священных правил» и Господних заповедей, учить к-рым его должно духовенство. Со своей стороны царь должен помогать Церкви в ее деятельности по сохранению чистоты правосл. веры в борьбе с ересями и язычеством. При этом царь и др. представители светской власти не должны вмешиваться в церковный суд, посягать на церковное имущество. Как содержание Стоглава, так и его структура, являющая собой единство царских вопросов и соборных ответов, отражают представления авторов о соотношении «царства» и «священства», не всегда совпадающие с исторической реальностью.